Ван Дун, превосходный фотограф, специализирующийся на съемке человеческих фигур.
Ван Донг(английское имя: wanimal) — скандально известный китайский фотограф, специализирующийся на съемке обнаженной натуры, прославившийся в интернете своими смелыми работами в общественном пространстве. Он окончил Центральную академию драмы по специальности «сценография». Оба его родителя работали в сфере искусства, и в его семье царила атмосфера, наполненная искусством. Он преподавал в Китае, прежде чем продолжить обучение в Соединенных Штатах, где изучал сценографию.
Помимо художественной фотографии обнаженного тела, он также исследует другие творческие формы, включая сценографию и выездные съемки. В его работах часто сочетаются человеческое тело с историческими зданиями, городскими улицами или музейными экспозициями, в попытке исследовать столкновение человеческой эстетики и силы пространства.
Однако его творческий путь вызывает споры, привлекая как сторонников свободы творчества, так и критиков, ставящих под сомнение его склонность выходить за рамки дозволенного. Инцидент в Музее-памятнике в 2015 году привлёк к нему всеобщее внимание, а судебное решение 2020 года добавило юридический аспект к его карьере.
Оглавление
Ранний жизненный опыт и художественное просвещение
Ван Дун родился в семье художников, что заложило прочный фундамент для его последующего творчества. Оба его родителя работали в сфере искусства, и стены их дома часто были увешаны масляными картинами его отца с изображением обнаженных женщин. Выросший в окружении искусства, он естественным образом развил в себе любовь и интерес к человеческой форме.
Он публично заявлял, что с детства находил человеческое тело «красивым», что естественным образом привело его к занятиям фотографией обнаженной натуры. Это просветление не было внезапным, а стало результатом длительного пребывания в художественной семейной среде. Во многих интервью Ван Дун подчеркивает, что человеческое тело — это не просто плоть, а возвращение к природе и простоте. Он ссылается на антропологические книги, такие как «Голая обезьяна» и «Зоопарк», пытаясь интерпретировать человеческое тело с биологической и социологической точек зрения, утверждая, что для возвращения к чистейшему состоянию необходимо снять с себя все покровы.
После окончания Центральной академии драмы по специальности «сценография» Ван Дун сначала работал учителем в Китае. Обучение сценографии привил ему сильное «ситуационное чутье». Он не довольствовался простой съемкой в студии; вместо этого он помещал человеческое тело в определенные условия, исследуя взаимодействие и диалог между человеческой формой и пространством. Позже он отправился в Соединенные Штаты, чтобы продолжить обучение, по-прежнему специализируясь на сценографии. Этот опыт отличает его работы от простой игры света и тени, характерной для традиционных фотографов, специализирующихся на съемке фигур, и делает больший акцент на повествовании и драматическом напряжении.
Он проводил фотосессии на открытом воздухе в таких местах, как Музей изящных искусств в Бостоне и на улицах Гонконга, и этот опыт отточил его навыки «работы» в общественных местах. Он в шутку жалуется на «любовь американцев вызывать полицию» и делится забавной историей о съемках в Летнем дворце в разгар летнего сезона: подготовить длинное платье, поднять его до груди, чтобы прикрыться, когда вокруг много людей, установить штатив, экспонометр и композицию, и как только толпа разойдется, быстро опустить платье, чтобы завершить снимок. Эта «партизанская» техника съемки стала отличительной чертой его творческого стиля.
Ван Дун называет себя «сценографом», а не просто фотографом. Он считает, что искусство служит чувствам — быть визуально привлекательным, слуховым, вкусовым, ароматным и тактильным. Фотография обнаженных тел — лишь одна часть его работы; он подчеркивает, что «он публикует в интернете только обнаженные тела, ничего больше», но также признает, что «фотография обнаженных тел — это не все». Эта многогранность поддерживает определенную загадочность в мире искусства, одновременно порождая споры. Во время учебы за границей он продолжал активно творить как внутри страны, так и за рубежом, пытаясь сочетать традиционные элементы китайской культуры с современным искусством обнаженной натуры, но часто возникали недоразумения из-за различий в культурном контексте.
Инцидент в Музее-памятнике: искусство или богохульство?
17 мая 2015 года серия обнаженных художественных фотографий, сделанных Ван Дуном в Музее императорского дворца, быстро вызвала огромный резонанс после публикации в Weibo. На фотографиях модель полностью обнажена и позирует в различных позах на фоне величественных зданий, таких как Зал Высшей Гармонии. На одном из самых спорных снимков модель изображена с широко раздвинутыми ногами, сидя верхом на голове дракона (декоративном орнаменте в виде дракона на водостоке древних зданий), ее ступни стоят на земле, а правая рука держит голову дракона. Эти фотографии широко распространялись пользователями сети с хэштегами, такими как «Я в Музее императорского дворца» и «Я в Цинлине (гробницы династии Мин)».
Инцидент быстро обострился. Некоторые пользователи сети сообщили об инциденте в Weibo, отметив Музей императорского дворца и заявив, что это серьезно осквернило культурные реликвии и нанесло ущерб достоинству традиционной китайской культуры. Величественный Музей императорского дворца, как императорский дворец династий Мин и Цин и символ культурного наследия, многими рассматривается как священное и неприкосновенное общественное культурное пространство. Размещение обнаженных тел внутри него, особенно взаимодействующих с архитектурой в относительно откровенной манере, рассматривается как провокация против исторического наследия. Другие пользователи сети были поражены тем, как фотографу удалось избежать толпы в переполненном Музее императорского дворца, и задались вопросом, не нарушил ли он общественный порядок.
Музей императорского дворца заявил, что ничего не знал об инциденте заранее. Камеры видеонаблюдения показали, что около 8:30 утра 17 мая четверо человек (включая модель) вошли в музей с билетами и начали фотографироваться на западной стороне третьей платформы Зала Высшей Гармонии. Сотрудники музея обнаружили и остановили их во время патрулирования. Музей подчеркнул, что фотосессия была спланирована и подготовлена; Ван Дун трижды заранее осматривал место. Хотя территория находилась на открытом воздухе, такое поведение нарушало общественный порядок и моральные нормы, а также наносило ущерб достоинству культурных ценностей.
Музейный комплекс при дворе выступил с заявлением, осуждающим этот поступок, в котором говорится, что он «не только нарушает общественный порядок и социальную мораль, серьезно влияет на культурную атмосферу, которая должна быть в Музее при дворе, но и наносит ущерб достоинству самих культурных реликвий и культурного наследия».
Ответ Ван Дуна:
В ответ на критику Ван Дун заявил в Weibo: «Создание произведений искусства с помощью обнаженных фотографий — это не новость», и добавил, что «непонимание — удел тех, кто выражает свои идеи». Он подчеркнул, что является сценографом, и «мой профессиональный инстинкт подсказывает мне, что я должен творить в определенной среде», утверждая, что его работы «никого не задели» и что они были опубликованы в профессиональных изданиях за рубежом. Он заявил, что обнаженная фотография «существует с момента изобретения фотографии, это совершенно нормально», и назвал себя «сценографом», утверждая, что «непонимание — удел тех, кто выражает свои идеи». Он объяснил, что выбор Запретного города для фотосессии не был оскорблением, а скорее способом представить сильный контраст между «историческим накоплением власти во дворцах прошлых династий» и человеческим телом. Он подчеркнул, что модели просто использовали позы и не нанесли ущерба никаким культурным реликвиям; работа была первоначально опубликована на частном фотосайте без намерения широкого распространения. Весь процесс проходил без участия туристов и никого напрямую не затрагивал. Он также рассказывал о подобных случаях в Летнем дворце, на улицах Гонконга и в Музее изящных искусств в Бостоне, полагая, что фотографирование обнаженных тел в туристических местах — это «не что-то новое».
Этот ответ не смог утихомирить полемику, а, наоборот, усугубил разногласия. Сторонники утверждали, что работы Ван Дуна выходят за рамки традиционных художественных выражений, демонстрируя смелость и новаторство художника и бросая вызов жестким культурным границам. Они ссылались на международные прецеденты фотографирования обнаженного тела в таких местах, как пирамиды и музеи, утверждая, что искусство не должно быть ограничено географией или культурой. Противники, однако, ставили под сомнение, не использует ли он общественные культурные пространства для саморекламы, предполагая, что его мотивы не были чисто художественными, а скорее представляли собой стремление привлечь внимание посредством скандала. Культурологи, такие как Ху Ецю, указывали на то, что это действие не имеет ничего общего с искусством; в каждой культуре есть незыблемые правила, и истинные художники должны уважать как других, так и себя. Юридические мнения также разделились: если это не нарушает порядок и делается в художественных целях, это может быть не противозаконно; однако преднамеренное обнажение в общественных местах может представлять собой «визуальную непристойность» или нарушать общественный порядок и моральные нормы.
Обнаженные фотографии Ван Дуна, сделанные перед Запретным городом, на которых модель сидит верхом на статуе головы дракона с раздвинутыми ногами, вызвали огромный резонанс в интернете. Многочисленные СМИ, включая Guancha.cn, People's Daily Online и Beijing News, опубликовали репортажи, сделав инцидент горячей темой в сети летом 2015 года. Ван Дун сначала публично отреагировал в Weibo, а затем «отозвал» свои комментарии, но позже опубликовал длинную статью, объясняющую его философию. Он подчеркнул, что у него чистая совесть, и приветствовал создание правительственной экспертной комиссии для проверки того, является ли его работа порнографией или искусством.
Инцидент в Музее императорского дворца стал не только поворотным моментом в личной карьере Ван Дуна, но и отразил сложные противоречия в китайском обществе между свободой творчества, общественной моралью и защитой культурного наследия. В контексте глобализации вопрос о том, как боди-арт может быть интегрирован в местный культурный контекст, стал постоянной темой для обсуждения.
Другие виды творческой работы и личная жизнь
Помимо инцидента в Запретном городе, Ван Дун также делал похожие фотографии обнаженного тела на улицах Гонконга и на мосту Байлу в Лючжоу, провинция Гуанси. Вскоре после скандала в Запретном городе в 2015 году он выпустил новые работы в Лючжоу, которые пользователи сети в шутку назвали «падением Лючжоу». Эти работы продолжают его неизменный стиль: столкновение человеческого тела с городскими пейзажами или индустриальными фонами, стремление к драматизму и визуальному эффекту. В интервью он рассказал, что многие модели любят сопровождать его на фотосессиях на открытом воздухе, считая это «редким приключением в жизни».
В личной жизни Ван Дун ведет довольно сдержанный образ жизни. Он упомянул, что источником его творчества является влияние семьи; картины его отца, изображающие обнаженную натуру, с юных лет привили ему естественную любовь к красоте человеческого тела. Во время учебы в Соединенных Штатах он продолжал творить, но также столкнулся с культурными различиями: американцы очень серьезно относятся к необходимости вызова полиции, что требует особой осторожности при фотографировании. Он пошутил: «Если придет полиция, а ты будешь вести себя жестко, тебе конец», — отражая творческие сложности работы в различных правовых условиях.
Ван Дун подчеркивает, что он фотографирует не только человеческое тело, но и создает другие произведения. Однако в общественном сознании он по-прежнему тесно связан с ярлыком «фотограф, специализирующийся на обнаженной натуре». Возможно, в этом и заключается успех его художественной концепции — использование провокаций для привлечения внимания общественности к диалогу между человеческим телом и сценой.
Судебные решения 2020 года: от искусства к праву
27 ноября 2020 года официальный аккаунт Национального управления по борьбе с порнографией и незаконными публикациями в WeChat опубликовал сообщение о деле в городе Уси, провинция Цзянсу, связанном с продажей материалов непристойного характера с целью получения прибыли. Подсудимый Ван (также известный как Ван Дун) и его жена Лю были приговорены Народным судом района Лянси города Уси. Ван Дун был приговорен к трем месяцам лишения свободы и штрафу в размере 5000 юаней; его жена была приговорена к полутора месяцам лишения свободы.
Суд установил, что Ван Дун вместе со своей женой продавали цифровые фотографии другим лицам по 1800 юаней каждая, сохраняя их на USB-накопителях. На накопителях находилось 2378 фотографий непристойного характера. Кроме того, с 2015 года они продавали фотоальбомы через WeChat и интернет-магазины, при этом было изъято 20 альбомов на общую сумму 13 900 юаней. Эти альбомы также были идентифицированы как материалы непристойного характера. Суд постановил, что продажа материалов непристойного характера с целью получения прибыли является преступлением, квалифицируемым как продажа материалов непристойного характера с целью получения прибыли.
Этот вердикт вызвал внимание СМИ и обсуждение в интернете. Сторонники утверждают, что если съемка ведется исключительно в художественных целях или для демонстрации супружеской близости, и не воспроизводится и не распространяется с целью получения прибыли, то это не является преступлением. Юристы, в том числе адвокат Ван, объясняют, что произведения искусства, содержащие непристойный или порнографический контент, но обладающие художественной ценностью, или произведения искусства, изображающие красоту человеческого тела, не подпадают под категорию непристойных публикаций. Ключевой вопрос заключается в том, осуществляется ли воспроизведение и распространение «с целью получения прибыли».
Приговор по делу Ван Дуна отчасти связан с его причастностью к инциденту в Музее императорского дворца. Его непрерывная творческая и коммерческая деятельность с 2015 года была признана прибыльной. После отбытия наказания Ван Дун был освобожден примерно в конце 2020 года, согласно имеющейся информации, и даже опубликовал в интернете свое «свидетельство об освобождении из тюрьмы».
Этот инцидент подчеркивает размытые границы между художественным творчеством и законом. В рамках действующего китайского законодательства критерии определения непристойных материалов включают такие факторы, как социальный вред и предназначение произведения для получения прибыли. Фотографии обнаженных тел могут быть защищены, если они остаются на уровне частного пользования или некоммерческого распространения; однако, как только речь идет о крупномасштабном воспроизведении и продаже, они легко переходят грань дозволенного.
Противоречия и культурные размышления
В творчестве Ван Дуна постоянно поднимаются несколько ключевых спорных вопросов: один из них — граница между искусством и порнографией. Сторонники утверждают, что человеческое тело естественно и прекрасно, а его сочетание с историческим пространством может создавать уникальное напряжение, бросая вызов традиционной эстетике. Противники же подчеркивают, что обнаженность в общественных местах выходит за рамки искусства, представляя собой вторжение в чужие чувства и осквернение культурного наследия. Хотя фотография обнаженного тела существовала с момента изобретения фотографии, ее чувствительность усиливается в специфическом культурном контексте Китая, особенно когда речь идет о национальных культурных реликвиях, таких как Запретный город.
Во-вторых, существует вопрос о праве на использование общественных пространств. Общественные культурные объекты, такие как Запретный город, являются наследием, доступным всем гражданам, а не свободной площадкой для индивидуального творчества. Хотя фотограф утверждал, что «никого не беспокоили», записи с камер видеонаблюдения показывают, что сотрудники вмешались, а жалобы в интернете отражают столкновение общественных взглядов. Подобные инциденты происходили в таких местах, как египетские пирамиды, в эпоху глобализации, но китайское общество придает большее значение защите культурного наследия.
В-третьих, существует различие между шумихой и подлинным творчеством. Ван Дун неоднократно подчеркивал, что у него «чистая совесть» и что «недопонимание — это судьба», но критики считают, что его громкий релиз и последующая реакция содержали в себе элемент саморекламы. В обществе сложилось мнение, что свобода самовыражения художников должна основываться на принципе не наносить вреда общественным интересам.
Более глубокий культурный вопрос заключается в следующем: как современный Китай может сбалансировать художественные инновации с традиционными нормами? Искусство изображения обнаженного тела имеет давнюю традицию на Западе, с классическими примерами от эпохи Возрождения до модернизма. Однако в Китае конфуцианская культура подчеркивает принцип «не смотри на непристойное», а современное верховенство права, поддерживающее общественный порядок, делает смелые творения склонными к спорам. Опыт Ван Дуна, возможно, можно рассматривать как случай, побуждающий общество задуматься: как следует определять границы искусства? Какую роль должны играть правительство, эксперты и общественность в определении «художественной ценности»?
Кроме того, стремительное распространение информации в цифровую эпоху усилило эскалацию споров. Серия фотографий, перекочевавшая с частного сайта на Weibo и затем широко распространенная в СМИ, быстро превратилась в публичное событие. Это служит напоминанием создателям контента о том, что, стремясь к самовыражению, они должны учитывать социальные последствия и юридические риски.
Судьба газеты «Экспрессер» и зеркало времени
Карьерный путь Ван Дуна, от сценографа в Центральной академии драмы до скандально известного фотографа, снимающего обнаженную натуру, и до осуждения за получение прибыли от продажи непристойных материалов, подобен зеркалу, отражающему сложный ландшафт современного китайского искусства. Он утверждает, что «непонимание — судьба того, кто выражает себя», что, возможно, отражает общее мнение многих художников-авангардистов: преодолевая границы, они неизбежно сталкиваются с сопротивлением и непониманием.
Однако судьба — это не фатализм. Ценность искусства в конечном итоге должна быть проверена временем. Обладают ли работы Ван Дуна непреходящей художественной ценностью, еще предстоит оценить истории. Но дискуссии, вызванные этим инцидентом — касающиеся человеческой эстетики, общественной морали, охраны культурного наследия и границ между искусством и правом — вышли за рамки личного мира и стали питательной почвой для социального прогресса.
В современном мире художникам необходимо быть более осторожными: как найти баланс между свободой самовыражения и уважением к нормам? Как гарантировать, что новаторство не навредит общественному мнению? История Ван Дуна напоминает нам, что искусство — это не изолированная личная игра, а практика, вписанная в сеть общества, культуры и права. Только творения, которые действительно уважают других, культуру и правила, могут преодолеть противоречия и достичь более широкой аудитории.
Дальнейшее чтение:
